А мысли бежали и цеплялись одна за другую. Какие? Ох, и разные. Начиная от — “что еще сделать, чтобы наши вывели войска из мышеловки или хотя бы были в состоянии боевой готовности к началу войны?”. До вопросов типа — «Где достать оружие для “наших парней”?» То, что среди них достаточно мужественных и храбрых парней известно, но как они будут воевать с немцами? Как будут взаимодействовать с советским командованием и партизанами? Тут ведь нужен большой политик с реальной и холодной головой. Чтобы после войны решить вопрос с кем будет, и кто будет создавать и возглавлять ЦАХАЛ в Израиле. Не думаю, что Иосиф Виссарионович откажется от создания Социалистической Республики Израиль на подмандатной англичанам территории в Палестине. И где искать такого специалиста? Так что вопрос на вопросе и им же погоняет. А пока все данные надо на листочек бумаги — ибо лучшая память это карандаш.
О моих маклях с евреями кто-то обязательно донесет особисту. Хоть я и доложу ему полученные от них данные. Но ведь все равно настучат и ничего тут не поделать. Служба у них такая. Вычислять, кто стучит ему, я принципиально не стал. Зачем? Мне скрывать от органов нечего. Пусть они об этом знают и будут уверены. Интересно на меня дело кто ведет Горячих или уже у Шарова? Или оба сразу стараются, бумагу переводят? Это пусть делают, лишь бы уничтожили при отступлении. А то все что делали, немцам досталось. Какой — то бывший русский полковник утром 22 июня в пустом здании Управления все собрал к себе в мешок, а потом при немцах сидел и перебирал и сдавал нашу агентуру. Немцы ему отдельный кабинет в здании СД для этого выделили. Вообще блин как реализовать всю имеющуюся информацию и не загреметь? Кто бы подсказал? Как же жить без компа тяжело! Взял бы с народом посоветовался, а то варись в этом вареве сам только на своих мозгах и остатках знаний. А там, в мире цифровых технологий задал вопрос и тут же получай виртуальные ответы как лучше сделать и что для этого надо и где все это добыть. Хорошо! А тут сидишь в лесу и даже коньяк выпить с шоколадкой некогда.
* * *
Из разговора состоявшегося днем 20.06. 1941 г. в одном из кабинетов в здании на ул. Дзержинского г. Москва
…— Так Валя. Рассказывай, что это за тайна, что надо было мужа выгонять из кабинета? Есть что новое по доспеху или это другое?
— Да как сказать. Мне кажется есть.
— Рассказывай не тяни. В твоем последнем отчете хороших новостей не было. Да и Николай ничего не сообщал. Так что порадуй старика открой тайну.
— Особо похвастать и порадовать нечем. Но, кажется, мы нашли одну интересную ниточку. Пока все не до конца понятно, но интрига уже присутствует. Николай пока об этом ничего не знает. Я хотела сначала с вами посоветоваться.
— Так начало интересное, рассказывай.
— В прошлый приезд в Москву, 4 июня, я в вагоне поезда познакомилась с молодым человеком Гречишкиным Петром Ивановичем, 1924 г.р. уроженца г. Тамбова, из крестьян, грузчиком железнодорожной станции Цна. Проживал в Тамбове. Выше среднего роста, спортивного телосложения, коротко стриженый шатен с серо — зелеными глазами. По его словам он ехал в Минск за знакомой. Парень меня заинтересовал хорошим знанием французского языка и как талантливый начинающий поэт-лирик. Я поговорила с сестрой, та тоже проявила интерес к его творчеству. Где-то неделю назад в “Комсомолке” было опубликовано несколько лирических стихов Петра. Примерно в это же время он должен был вернуться в Тамбов, но не прибыл. По просьбе Кати я организовала проверку Петра. Пропал без вести ни квартирная хозяйка, ни на работе, ни друзья о нем сведений не имеют. Его поисками занимается милиция, по своей надобности. Здесь в папке весь собранный на него материал.
— Так понятно — что ничего не понятно. У нас в стране знаешь, сколько ежедневно человек исчезает бесследно? Их розыском у нас милиция занимается. У них и люди и средства есть…. А ты предлагаешь нам еще и этим заняться? Как я обосную необходимость поиска этого Гречишкина перед начальством. Даже если он особо выдающийся поэт. Нас не поймут. — Немного раздраженно сказал начальник отдела.
— Сергей Борисович — прервала начальника Валентина — я не об этом вы не дослушали.
— Прости, погорячился, продолжай. Вы что-то накопали связанное с нашими поисками?
— Да. Самое интересное это не сам Гречишкин, а его родственники. Хотя и он очень интересен.
— Давай сначала о нем закончим разговор, а уж потом о его родственниках.
— О нем, так о нем. Опрошены лица его хорошо знающие по учебе, работе, быту. Автобиография у него короткая и вроде бы ясная. Воспитывался в семье дяди. Мать не знал, та пропала без вести, о ней разговор позже. Учился в школе и техникуме. Все его учителя показывают, что учился посредственно, особых талантов не предъявлял. Хотя если ему было интересно, знания ловил “ на лету”. Изучал немецкий язык. К освоению иностранных языков склонностей не показывал. Не было системы в учебе. Особого желания учиться не было. Одновременно мог учиться и на два и на пять. Читал немного, хотя абонент в библиотеке имел. В основном художественную литературу. Комсомолец, но активности не проявлял. Был середнячком. Но что говорили, делал безукоризненно и своевременно.
Достаточно замкнутый. Друзей мало — всего несколько человек. Дружил только с теми, кого выбирал сам. Других к себе не подпускал. Инициатором знакомства выступал с человеком, был тоже он. С остальными держал себя ровно.
Трудолюбив. По рекомендации дяди устроился на склад железной дороги грузчиком. В конце прошлого 1940 г. ушел из семьи дяди. Стал жить отдельно, снял квартиру недалеко от работы. Любитель женщин. Физически развит очень хорошо. Храбр, справедлив и честен. По материалам уголовного дела имеющегося в райотделе вступился в драку с несколькими парнями взрослее его за девушку, которую пытались изнасиловать.
В определенный момент мне показалось, что разговор идет о нескольких совершенно разных людях. Но опознание, проведенное по фотографии, показала, что разговор именно о нем. Странность заключается в том, что Гречишкин которого я знаю, резко отличается от того, что знают другие.
— Чем же?
— Во первых хорошим знанием французского языка. О чем не знали свидетели. Все с кем я разговаривала, говорят, что он учил немецкий и знал его с пятого на десятое. Еле мог переводить со словарем. А того что встретила я спокойно говорил, понимал и писал на французском языке. После того как он спел свою песню на французском я с ним заговорила на том же языке и он спокойно вел на нем беседу. По-моему даже и не понял, что мы с ним говорим не на русском. Согласитесь, такое может быть, только с людьми, владеющими языком в совершенстве и с детства. Дальше при мне своей рукой Гречишкин написал несколько стихотворений. Почерк с записанными ранее в тетради стихами был один и тот же. Графологическая экспертиза это подтвердила.
Во-вторых. Никто из его знакомых никогда не знал и не слышал, чтобы Гречишкин писал стихи. Я общалась одной из его пассий. Так вот та была совершенно удивленна, что Гречишкин написал и посвятил ей стихи. Которые написал в день отправления из Тамбова. До этого такого не было.
В третьих. Гречишкин никогда не пил коньяк. Как говорил деньги на ветер. Пил что подешевле и попроще — спирт разведенный, водку, самогон, наливки. А при мне пил коньяк.
В четвертых был очень аккуратным как с вещами, так и с деньгами. Всегда носил хоть и чистые и выглаженные, но сильно поношенные вещи. Я же знала совершенно иного — в новой свежей одежде и не особо жалеющего наличные. В качестве примера — он ехал в Москву в спальном вагоне.
— Хм…. Да интересный молодой человек. А какие-нибудь версии столь разительного его изменения есть?
— Пока нет. Одни предположения. Одно из них Гречишкин скрытный человек, и умеющий прекрасно скрывать свои способности и таланты. Или человек, которого я видела и с кем общалась не тот за кого себя выдает. Но последнее не может быть. Бригада проводников в вагоне его хорошо знала, и с ним общалась как со старым знакомым. Человека выдающего себя за него точно бы узнали.
Есть еще одно предположение. Все изменения с ним произошли в начале этого месяца. Как раз после драки. В ней, по словам врачей тот получил сильный удар тупым, твердым предметом в районе виска. Для других такой удар был бы смертельным, в лучшем случаи человек долго бы лечился. А Гречишкину как ни в чем не было. Он словно и не замечает раны. На следующий день пьет алкоголь, веселится, общается со знакомыми, едет в Минск. Лечащий врач был очень удивлен таким поведением больного, но считает это особенностями организма. Возможно наследственности.
Если подводить черту, под всеми несуразностями мне он очень интересен именно ими.
— Интересно. А стихи, точно его?
— Проверено, его. Акт экспертизы есть в деле.
